«Быть, а не казаться»
«Быть, а не казаться»
Еще фото

Журнал:  №5 - 2014

Однажды мой сын серьезно занялся исследованием родословной нашей семьи – работал в библиотеках, в том числе в Костроме, где хранятся документы о наших предках, обращался к экспертам. Он выяснил, что мы состоим в родстве с Тертием Степановичем Борноволоковым. Это был замечательный человек: участвовал в открытии месторождения ухтинской нефти, вошел в российскую историю как последний правитель Аляски. Однако ему не довелось управлять этим краем – погиб по дороге к месту своего назначения.

Сначала я скептически относился к новому увлечению сына: все у нас ныне хотят стать дворянами да князьями. Мне кажется, намного важнее делать свою историю, нежели обращаться к давно забытой. Но когда в результате его стараний я узнал девиз нашего предка: «Быть, а не казаться», меня это очень взволновало, потому что он оказался созвучным с моими принципами. Мы тоже построили предприятие, которое не просто похоже на современное, а является им.

Как все начиналось

Начиналось все со слова, то есть с идеи, как и все в мире. В конце 90-х гг. возникла идея, что в арсенале ветеринарного врача нет целой группы лекарственных препаратов – гомеопатических, и нужно этот пробел восполнить. На тот момент гомеопатические препараты в Россию поставлялись немецким фармацевтическим концерном Heel, который выпускает подобную продукцию как для медицины, так и для ветеринарии.

В то время я сотрудничал с их представительством в России и по роду своей деятельности сталкивался с ветеринарными врачами, которые интересовались этой группой препаратов, более того, начали применять их для лечения животных. Выяснив, что у этой компании есть линейка именно гомеопатических ветеринарных препаратов, я зарегистрировал их в России. Так появилась фирма «Хелвет».

Помню, в то время мы, как и все сообщество, были и обрадованы, и удивлены тем, что с Запада пришло лекарство, которое решит все проблемы, тем более что фирма-производитель ровно так и заявляла. Для нас это был огромный прорыв, и мы не очень обращали внимание на не совсем корректные формулировки и отсутствие сколько-нибудь глубоких исследований… В то время в России был дефицит лекарственных средств.

Когда я понял, что такие препараты востребованы, пришлось задуматься о расширении возможностей. Так появилась идея создавать собственные препараты. Но, в отличие от немецких, обладающих широким спектром действия, мы старались сделать лекарственные средства остронаправленного действия – это было наше идеологическое отличие. В первую очередь мы использовали ресурсы института лекарственных растений (ред.: ГНУ ВИЛАР), в лаборатории которого я работал, заказывали как сырье, так и определенные исследования, которые касались аналитики, химико-технологических аспектов создания. Наше производство представляло скорее аптеку, нежели предприятие или завод. Но и потребности рынка не требовали большего.

После того как были получены первые результаты, стало очевидно, что этим стоит заниматься. Препараты обладали высокой эффективностью при определенных патологиях в лечении как мелких домашних, так и сельскохозяйственных животных. Неоспоримым преимуществом являлись безопасность и принципиально другой уровень воздействия на биологический организм, то есть иной механизм реализации фармакологического действия. И главное – данная продукция не была представлена на рынке. Тогда, на фоне дефицита, шел неуклонный рост продаж.

Развенчание

Когда мы стали работать в области ветеринарной медицины, у нас очень быстро наступило прозрение. Если в гуманной медицине гомеопатия достаточно широко распространена, то в ветеринарной она была в зачаточном состоянии. Дело в том, что основными апологетами гомеопатии являются врачи гуманной медицины, имеющие свои научные исследования в этой области. В ветеринарии таких исследований не было. Кроме того, если гомеопатию в медицине изучают еще на первых курсах медицинских вузов, то в ветеринарной академии ее никто никогда не преподавал. Любая наша попытка сослаться на авторитетов в гомеопатии, в том числе на ее основоположника – немецкого ученого Самуэля Ганемана, заканчивались вопросом: «А Ганеман лечил животных?» – «Нет». – «Тогда на каком основании вы можете заявлять, что это эффективно?»

Стало очевидно, что мы не можем оперировать данными из гуманной медицины и должны провести собственные исследования. Нам в этом серьезно помог профессор Бочкарев, заведующий кафедры фармакологии Костромской академии. Именно этот выдающийся ученый нашел подтверждение эффективности гомеопатических препаратов.

Когда мы ответили на этот вопрос, очень обрадовались, считая, что это последний вопрос из уст ветеринарных врачей. Но они нам тут же задали следующий: «Хорошо, вы доказали, что за это действие отвечает определенное действующее вещество, и выяснили, какое именно. А теперь скажите – как оно действует?»

И это был самый сложный вопрос, на который мы дольше всего искали ответ. Он нашелся в стенах Российской академии наук, где фармакологическим действием сверхмалых доз биологически активных веществ занимаются серьезные академики. И есть ряд работ, посвященных тому, что сверхмалые дозы биологически активных веществ могут быть активны. Для нас это был первый шаг в понимании того, каким образом реализуется фармакологическое действие наших лекарственных веществ. После этого мы создали модели, на которых смогли проверить действие сверхмалых доз уже не на организме, а на изолированных клетках. Происходит это следующим образом: берутся изолированные клетки крови, на них воздействуют малые дозы биологически активных веществ, в частности, растительные экстракты, в результате чего фиксируется изменение уровня цитокинов – биологических медиаторов, биологических процессов белковых веществ. Это был первый шаг к развенчанию гомеопатии.

«Варфоломеевская ночь»

На Московском конгрессе был созван круглый стол, чтобы уничтожить гомеопатию. После него в ветеринарной газете я опубликовал статью под названием «Варфоломеевская ночь в ассоциации ветеринарных врачей».

В своем выступлении на конгрессе я заявил, что ни в одном из своих исследований мы не нашли подтверждения тому, что нематериальные дозы (та самая «память воды») являются активными. Мною были приведены данные наших исследований и были даны ответы на вопросы, волновавшие ветеринарных врачей.

Сергей Середа в заключение круглого стола сказал о том, что если бы я не пришел и не выступил, гомеопатия была бы разгромлена.

Есть у гомеопатии начало…

По этому поводу я выражаю только собственное мнение. Надеюсь, что многие его разделяют. Вопрос о том, действует гомеопатия или не действует – это не корректно сформулированная позиция. Это все равно что спросить: «Вы, когда лечите животных, медицину применяете или нет?» Как правило, термином «гомеопатия» подменяют понятие «гомеопатические лекарства». Давайте разберемся, что же такое гомеопатические лекарства. ВОЗ дает определение, на мой взгляд, не совсем точное, но все же существующее: гомеопатическим лекарством может считаться только то лекарство, которое изготавливается из субстанций, внесенных в гомеопатическую фармакопею. То есть мы вправе назвать лекарство гомеопатическим, если берем лекарственные растения или экстракт лекарственного растения, минерал, которые когда-то древние внесли в фармакопею. На каком основаниии– отдельный разговор. Это первая часть определения. Вторая часть говорит о том, что гомеопатическим лекарство может называться только тогда, когда гомеопатическая субстанция или биологически активное вещество включено в состав лекарства в малом количестве. Что значит «малое количество»? ВОЗ определяет его как концентрацию, которая не превышает 1 на 10-4, или D4, как называют гомеопаты. Получается, что есть у гомеопатии начало, но нет у гомеопатии конца, потому что конечная концентрация не указана, что, на мой взгляд, является трагическим. Это позволяет людям, которые называют себя гомеопатами, разводить до бесконечности. Часто используются концентрации, так называемые нематериальные, то есть 1 на 10-30, или D30, и так далее. По физико-химическим расчетам в этих продуктах нет действующего вещества, но гомеопаты утверждают, что действует некая энергия. Вот это, собственно, и вызывает те бесконечные споры – и не без основания – со стороны академической медицины.

Наконец, в последнюю часть определения ВОЗ входит упоминание о том, что гомеопатические лекарственные препараты должны быть приготовлены по гомеопатическим технологиям, что тоже связано с определенной путаницей. Что называть гомеопатической технологией? Принято считать, что это последовательность разведения. Это узаконенное положение, поэтому если вы готовите лекарство, пусть даже той же концентрации, но не путем последовательных разведений, вы не в праве называть его гомеопатическим.

Мы от этого отказались, потому что в исследованиях, которые нами проведены на базе физико-химической лаборатории МГУ, мы не нашли подтверждения того, что последовательное разведение позволяет делать лекарство со стабильным качеством. Гомеопатия выражает концентрацию действующих веществ в трех разных шкалах: в десятичной, сотенной и тысячной. И никто не задается вопросом «зачем», если они взаимозаменяемы. К счастью, в мире существует точная дозирующая техника, позволяющая приготовить лекарство, содержащее малое или сверхмалое количество действующих веществ.

Наш шанс

Мы работаем над созданием препарата, заменяющего нестероидные противовоспалительные препараты. Это может стать революцией, прорывом в области фармакологии. У нас уже есть много положительных результатов. Наши исследования проводятся по тем же методикам, которые применяются для исследований НПВС. Создание новой группы фармакологических препаратов – процесс длительный и эволюционный. Недостаточно мнения одного и даже группы исследователей. Требуется, чтобы прошло какое-то время, была набрана определенная статистика. Мы никогда не делали тайны из своих исследований, поэтому хотим, чтобы к нам присоединились научные структуры, как профильные, так и гуманной медицины, включая Российскую академию наук. Только в этом случае мы сможем претендовать на звание родоначальников нового направления.

Нами выявлено, что концентрации биологически активных веществ в состоянии влиять на синтез цитокинов, которые являются медиаторами биологических процессов, поэтому в качестве рабочего названия, рабочей гипотезы мы выбрали название «медиатропные», то есть регуляторы биологических процессов.

Все, что касается лабораторных и доклинических исследований – это очень важно, но лекарства рождаются в результате клинических исследований. Для подобных испытаний мы установили сотрудничество с ведущими ветеринарными клиниками. Нашими основными партнерами являются московские клиники «Белый клык» и «Свой доктор». Клинические исследования, как правило, очень громоздки и длительны. Кроме того, это – аудит нашей работы. Неприятно получать отрицательные результаты, но это лучше, чем обманываясь, двигаться вперед.

Я считаю профессию фармацевта вспомогательной относительно медицины. Мы должны дать в руки врача хорошее лекарство. Это является нашим основным предназначением. При создании лекарства у нас есть время подумать и даже возможность ошибиться. Я считаю, что перед врачом задача стоит куда более сложная и ответственная. Он должен принимать решение в короткий отрезок времени, и чем надежнее в его руках инструмент, тем быстрее он сможет помочь своим пациентам. Именно поэтому мы хотим создать хорошее лекарство, и я вижу, что у нас есть шанс.

Вклад Пилата

Одним из поводов, побудившим меня заняться ветеринарией, был мой пес. Он появился у меня в сложные времена перестройки. Будучи поклонником тяжелого рока, я назвал его Пилатом – по имени героя любимой мною композиции группы Ария «Кровь за кровь». Это был замечательный ротвейлер, дрессировке которого я посвятил целых два года, что позволило мне хорошо узнать его. Он был моим другом, прожившим у меня ровно 10 лет, скончавшимся от остеосаркомы. Это стало для меня трагедией.

Когда пес был еще молодым, у него начали появляться различные заболевания, с которыми ветеринарные врачи не могли справиться. В то время я самостоятельно начал назначать ему гомеопатические препараты фирмы Heel, не боясь, что смогу нанести ему вред. Несмотря на то что эти препараты еще не были известны в ветеринарии, я получал положительный результат. Если бы я использовал их сам, то всегда мог сослаться на эффект плацебо (я же все-таки человек, и кроме того, заинтересованный), но мой пес никак не разделял моих взглядов. Его хромота проходила, раны после драк заживали значительно быстрее, без обострений и воспалений. Это и подтолкнуло меня к тому, что я ушел в область ветеринарии. После смерти моего друга, я не смог завести другую собаку, потому что память остается, тем более что он был со мной в самые тяжелые годы.

Быть победителем

Я не являюсь адреналинозависимым человеком. Мне не нужны экстремальные условия для того, чтобы сделать жизнь ярче. Однако я участвую в сложных экстремальных походах, потому что это – проверка себя. Я не всегда выигрываю в таких экстремальных путешествиях, бывает, что проигрываю. Но тогда появляется стимул подготовиться еще лучше и вновь испытать себя.

Эта страсть зародилась достаточно давно, начиналась с банальных походов на шашлыки в лес и поначалу считалась неким приключением. Затем походы стали усложняться: мы прошли по рекам средней полосы, были случаи, когда оставались без еды и спичек, под дождем. Но почувствовать себя героем всегда приятно. Однажды мы с сыном оказались в очень серьезной ситуации. До этого похода я считал себя сильным человеком, развитым, ничего не боящимся. Но в этот раз ситуация сложилась так, что я чуть не потерял сына. Нам тогда повезло, мы добрались до берега, случайно выжили. Вернувшись после этого похода, я понял, что пока не окажусь выше той критичной ситуации, я не остановлюсь. Так до сих пор и не остановился. Иногда кажется, что ты на вершине совершенства, а потом провал. Приходится начинать все сначала.

Как правило, для путешествий я выбираю Север, ненаселенные районы, чтобы нельзя было рассчитывать на помощь. Всегда нужно понимать, что это очень серьезно и придется идти до конца. Людей перед походом я не проверяю. Лучше я потом разочаруюсь, чем с недоверием отнесусь к человеку. Однажды мы вдвоем с одним известным ветеринарным врачом прошли за Магаданом около 200 километров с тяжелыми рюкзаками – частью пешком, частью по воде. Вообще это пьянящее чувство – остаться одному и не иметь возможности рассчитывать на помощь.

Сейчас мы формируем целую команду в нашей компании для тех, кто хочет так же испытать себя в экстремальных условиях. Важно, чтобы мои коллеги тоже разделили эту идею – остаться без поддержки, дойти до конца, быть победителем.

Конечно, миновать встречи, например, с медведем трудно. Однажды мы причаливали к берегу, собираясь высаживаться, а медведь стоял и не хотел никуда уходить. Но если думать о плохом, лучше из дома не выходить. Хотя, безусловно, когда я начал ходить – это был поиск приключений, а теперь я горжусь больше тем, что умею обходить опасность, потому что я иду не один, у меня ответственность и перед фирмой, и перед семьей, и перед теми людьми, которые идут со мной.

О семье

У меня замечательная семья, которая разделяет мои ценности. Жена занимается регистрацией лекарственных препаратов в нашей компании. Старший сын работает со мной, он, как и я, – фармацевт по образованию.

Самая большая радость – это когда дочка в три года сказала: «А я, когда вырасту, буду помогать папе». Это очень трогательно. Сейчас она получила золотую медаль в современных танцах, за которую сражалась 3 года. Она, на мой взгляд, очень талантливый человек – хорошо поет, занимается танцами и учится хорошо. Мой младший сын в этом году пошел в школу и хорошо занимается. Он тоже боец. Я надеюсь, что их жизнь будет счастливей, чем наша, очень надеюсь, что они сохранят внутри этот бойцовский дух: добиваться, быть ответственными. Быть, а не казаться.


Назад в раздел